Валерий Савельев (vg_saveliev) wrote,
Валерий Савельев
vg_saveliev

Category:

"Правое дело": соображения о перспективах (продолжение).

Хакамада, Рыжков – скорее демократ-либералы. В пользу демократ-либерализма сделал выбор и Касьянов. Теперь с ними могут оказаться демократ-либералы, до последнего времени еще остававшиеся в СПС, например, Немцов. Каспаров, видимо, может быть отнесен уже к либеральным демократам (либерал-демократам).  Именно здесь, на этом политико-идеологическом поле, где соприкасаются и пересекаются либералы и демократы, может и должна сформироваться партийно-политическая сила, альтернативная «Единой России» в будущем. Необходимым условием образования этой силы была дальнейшая дифференциация правых, с откреплением демократически ориентированных либералов от либералов собственно. На пути этого в современных российских условиях стояли «Союз правых сил», державший демократ-либералов под влиянием мощной либеральной группы, и «Яблоко», мешающее дифференциации внутри демократов, удерживающее либеральных демократов под контролем демократов собственно. Логика естественного развития реализовалась в действиях Кремля по реорганизации части правого фланга и созданию «Правого дела». Это естественно, и вот почему.

Власть у нас остается либеральной, несмотря на все специфические особенности этой либеральности. «Единая Россия» и, более широко, правящая политическая верхушка, представляет собой объединение правого крыла этатистов (либерал-этатистов) и левого крыла либералов (этат-либералов). Этат-либералы, то есть все-таки сначала либералы, а потом этатисты, задают тон в этом союзе. Однако на них давит слишком много вещей.

С одной стороны, в России существует длительная этатистская традиция, вызывающая чудовищную инерцию мировосприятия. С другой стороны, имеется неоднозначный опыт преобладающе либеральной практики 90-х гг. Неограниченная свобода вообще миф. И однозначно позитивное, оздоравливающее действие свободы – тоже. Свободное экономическое развитие, ориентированное на международный рынок, может сопровождаться специализацией, что не всегда полезно для страны. Никакая страна не может существовать только как функция мировой торгово-экономической системы. Особенно если вся эта система ориентирована на интересы других стран. Кроме того, есть еще проблема социальных издержек. Если значительная часть населения страны оказывается вдруг ненужной в новом цикле развития – как с ней быть? Причем и в случае, когда интересы всего населения считаются приоритетными, и в случае, когда часть населения признается не нужной, социум необходимо приходит к делиберализации. Власть оказывается вынужденной вмешиваться в социальные процессы. Делиберализация, ограничение свободного, стихийного развития возможна в двух вариантах. Это либо этатизация, либо демократизация. Третьего не дано.

Для демократизации, если понимать демократию как режим, допускающий самоорганизацию различных групп населения и их сосуществование в рамках единого социального пространства, нужен предварительный период формирования, вызревания. Либерализм может быть реализован сразу, для демократии требуется инкубационный период. Однако от власти требовалось действовать, и действовать немедленно. В социуме было две большие проблемы, и решение обеих требовало этатизации. Во-первых, экономика России оказалась абсолютно не готовой к свободе. Либеральные реформы были необходимы хотя бы для того, чтобы выявить эту полную неадекватность хозяйства страны современным условиям и интересам населения. Однако либеральная экономическая политика оказалась совершенно не способной привести к формированию новой экономике в социально приемлемые сроки. Сознавая это, власть продолжала управлять значительной частью экономики. Кроме того, кризис 1998 года окончательно закрепил мысль, что без регулирования со стороны власти экономика существовать не может. Его может быть меньше или больше. Но оно должно быть. В общем, оказалось, что в российских условиях существует консенсус по этому вопросу. Государство должно иметь и осуществлять активную экономическую политику.

Во-вторых, перед властью остро встал вопрос о реорганизации властных отношений между центром и регионами. И здесь также выбор был сделан в пользу укрепления полномочий центральной власти. Это сегодня можно сокрушаться по поводу отмены выборов губернаторов и т.д. Но в то время всем было ясно, что страна слишком децентрализована, что отсутствует единое правовое пространство, что единство страны под угрозой, что на губернаторов нет управы, что политические процессы в значительном числе регионах носят чрезвычайно опасный и бесперспективный характер, что население в рамках политических процедур оказывается неспособным сколько-нибудь серьезно влиять на местные власти.

В общем, и экономические субъекты, и регионы оказались не способны быстро справиться со свободой, выпавшей на их долю, таким образом, чтобы в погоне за своими частными интересами не упустить интересы целого, интересы России как единого государства. За эти интересы оказалась ответственной только центральная власть. Которая вынужденно приобрела этатистский крен. Ведь демократический способ ограничения либерализма не имел под собой тогда, и не имеет по сию пору, никакой социальной основы.

Этатизация либерального курса не могла ни встретить сопротивления части либеральных и собственно демократических сил. И естественной поддержки групп этатистских и националистических. Понятно, что демократы, в отличие от либералов, заняли более жесткую позицию. В то время как националисты, в отличие от этатистов, поддержали этот крен меньше. Сохранив потенциал сопротивления власти. В общем, власть получила поддержку этатистов, сопротивление демократов и двойственную, колебательную позицию националистов и либералов. Притом, что чистые либералы – естественные союзники этой власти, сохраняющей свою либеральную основу. Власть за капитализм, за собственность, в принципе – за свободы. Но все это – с учетом конкретной российской специфики. Однако, будучи в значительной степени либеральной, власть абсолютно не демократична. Она против тех, кто оказался в меньшинстве – диктует большинство, точнее большие и сильные, которым проще собрать это большинство вокруг себя (или подмять его под себя).

Для демократии невозможно силовое подавление сепаратистов в регионах. Ограничение свободы слова, организаций, собраний, митингов и шествий, политической и социальной активности. Нетерпим монополизм, конкурентные преимущества крупных компаний перед мелкими. Невозможен элитизм, вообще преимущество больших над маленькими. Неприемлемы замена любых выборов назначением, равно как и удлинение сроков легислатур выборных органов власти. Между тем, все это может допустить либерал - как право победившего и наиболее сильного на естественное доминирование в данных конкретных условиях. При сохранении для проигравших теоретической возможности сопротивляться в дальнейшем.

В этих условиях, с одной стороны, власть нуждается в услугах и поддержке либералов, но при условии освобождения их от демократических иллюзий. Потому что позиция власти имеет черты позиции центристской, он занимает промежуточное положение между либералами и этатистами. Но до последнего времени вынуждена была, как в силу обстоятельств, так и в силу преобладавших тенденций собственных политических действий, опираться на поддержку этатистов. Это привело к тому, что либеральная сущность власти и ее политики стала достаточно неочевидна, а связь с либеральной общественностью собственно могла окончательно потеряться.

Кроме того, изменилась повестка дня. Этап централизации власти, борьбы с региональным сепаратизмом фактически завершен. То есть проблема, конечно же, все еще существует, она будет всегда, потому что всегда будут центр и регионы. Но фундамент централизованной властно-политической системы (пресловутая «вертикаль власти») заложен, сколько-нибудь значительное политическое сопротивление этому подавлено и уже не угрожает государству, как было в эпоху позднего Ельцина и раннего Путина. На повестке дня стоят другие вопросы, и их решение требует восстановления и укрепления либеральной тенденции. В этой ситуации пришло время налаживать отношения с либеральной общественностью. А для этого – заняться СПС и отделить, так сказать, зерна от плевел, лояльных, или могущих быть лояльными, чистых либералов, от непримиримых, окончательно ориентированных на оппонирование режиму демократ-либералов.

Собственно, к этому дело шло давно. СПС зависло в каком-то межеумочном пространстве еще после первых неудачных выборов. Либералы были готовы сотрудничать с властью, понимая ее частичную правоту. И в этом понимании все больше расходились с демократами, тем же «Яблоком». В то же время демократ-либеральное крыло партии не хотело разрыва с демократами и демократической традицией, не желало подчинения власти. При том, что сама власть не стремилась наладить партнерские отношения с СПС, вполне обходясь собственными силами. Колебания длились достаточно долго, фактически выведя СПС из политической игры. После второго поражения на парламентских выборах распад СПС был неизбежен.

Новая партия «Правое дело» получает более однозначную идеологическую характеристику. Только либерализм, никакой демократии. Свобода, свободы. Ну, право сильного на выстраивание экономики и властно-политического режима, поскольку он победил в борьбе. Если сохраняется возможность самой борьбы, это допустимо. В принципе, режиму необходима чисто либеральная экспертная оценка. Позитивная либеральная критика-поддержка. А чистые либералы теоретически в качестве такой группы поддержки вполне могут выступить. Если «Правое дело» займет такую позицию и сможет на ней удержаться, у него, возможно, будут некоторые перспективы. Ведь есть же, например, в Великобритании Либеральная партия, наряду с консерваторами (консервативные либералы) и лейбористами (демократы). Впрочем, еще одной «ногой» власти эта партия стать не сможет.

У нас сегодня складывается однопартийный властно-политический режим. Ни «Справедливая Россия», ни «Правое дело» такого положения вещей поколебать, вероятно, не смогут. Однако «прогрессивная общественность» должна сделать все для того, чтобы  «Правое дело» состоялось. Потому что любое восстановление позиций либералов на политическом поле означает смещения центра тяжести политики в сторону от этатистов и националистов. Потому что режим может нравиться или не нравиться, но при нем все еще сохраняется хотя бы даже теоретическая возможность независимой политической активности, а всякое укрепление либеральных сил на политическом поле будет одновременно означать и укрепление возможности независимого политического действия. Потому что, когда укрепляется связь властей с этатистам, в социуме растет авторитет и активность не только этатистов, но и находящихся за ними националистов. Соответственно, укрепление влияния либералов будет означать рост возможностей демократов. Потому что тем, кто мечтает о либеральной и демократической России нужно использовать любую, даже саму маленькую возможность двигаться в этом направлении. А политика как род деятельности предполагает не только и не столько бескомпромиссность и радикализм, сколько трезвый учет обстоятельств и возможностей. И если наметилась хоть какая-то тенденция к либерализации, к сотрудничеству властей с более последовательными либералами, чем они сами, к возвращению правых сил на политическое поле, всякий человек, ориентированный на либерализм и демократизм, должен это только приветствовать. По крайней мере, до тех пор, пока такой тренд сохраняет свою силу.

25 ноября, 17.04


Tags: Правое дело, партии, партийно-политическая система
Subscribe
promo vg_saveliev january 10, 2016 17:00 129
Buy for 30 tokens
Обоснование прогноза не дам, это уведет далеко в сторону. Просто изложу. С 2014 года Российское государство вступило в новый экономический (точнее, деятельностный) цикл. Он продлится с 2014 по 2098-2107 год. Первые 31 год этого периода займет реорганизация старой модели и переход к новой.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments