Валерий Савельев (vg_saveliev) wrote,
Валерий Савельев
vg_saveliev

Categories:

"Тарас Бульба", или о традиционном самсознании русских людей.

Перечитал «Тараса Бульбу» Гоголя. Фильм не смотрел, кстати. Но читал о нем какие-то не очень лестные отзывы. Теперь придется смотреть!
Так вот, о повести – какое-то людоедское произведение.
И вот в связи с этим меня сильно занимает ряд вопросов. Например, как такое можно давать читать детям? А если на этом воспитывается подрастающее поколение, то как можно ждать от него толерантности и открытости?  Неприятия ксенофобии?!  Любви к работе?! Нормального бытового поведения?!

Или другой вопрос - о государственной идеологии! Как можно такое произведение в современном мире поднимать на уровень государственной пропаганды? Там ведь не лелеемый многими так называемый здоровый патриотизм! У Гоголя фактически проповедуется оголтелый милитаристский национализм с этаким теократическим уклоном! В повести нет даже намека на важность государственности! Проповедуется, мифологизируется и поднимается до эпических высот разбойная по существу жизнь! 
Война и насилие, кулачная демократия, пренебрежение к договорам и клятвам, пьянство и расточительство, установки на национальную и религиозную нетерпимость, пренебрежение к ценностям мирной жизни, преступления против человечности, наконец, – вот как выглядит русское украинское рыцарство!
Повесть-то страшненькая!!!

О ценностях

«Это все дрянь, чем набивают  головы  ваши;  и  академия,  и  все  те книжки, буквари, и философия … плевать на  все  это!»

«Да когда на то пошло, то и я с вами еду! ...Чтоб я стал гречкосеем, домоводом, глядеть за овцами да за свиньями да бабиться с женой? Да пропади она: я козак, не хочу! ... Завтра же едем! ... Какого врага мы можем здесь высидеть? На что нам эта хата? К чему нам все это? На что эти горшки? – Сказавши это, он начал колотить и швырять горшки и фляжки».

«… - Теперь благослови, мать, детей своих! - сказал Бульба. -  Моли  бога, чтобы они воевали храбро, защищали бы всегда честь лыцарскую, чтобы  стояли  всегда за веру Христову, а не то - пусть лучше пропадут, чтобы и духу их  не было на свете!».

«… Но  первый,  кто  попался  им  навстречу,  это  был запорожец, спавший на самой средине дороги,  раскинув  руки  и  ноги.  Тарас Бульба не мог не остановиться и не полюбоваться на него.
- Эх, как важно развернулся! Фу ты, какая пышная фигура! - говорил  он, остановивши коня.
В самом деле, это была  картина  довольно  смелая:  запорожец  как  лев растянулся на дороге... Шаровары алого дорогого сукна были  запачканы  дегтем  для  показания полного к ним презрения».

«…Он все придумывал,  как  бы поднять Сечь на отважное предприятие, где  бы  можно  было  разгуляться  как следует рыцарю. Наконец в один день пришел к кошевому и сказал ему прямо:
- Что, кошевой, пора бы погулять запорожцам?
- Негде погулять, - отвечал кошевой, вынувши изо рта маленькую трубку и сплюнув на сторону.
- Как негде? Можно пойти на Турещину или на Татарву.
- …Мы обещали султану мир.
- Да ведь он бусурмен: и бог и Святое писание велит бить бусурменов.
- Не имеем права. Если б не клялись еще нашею верою, то, может быть,  и можно было бы; а теперь нет, не можно.
- Как не можно? Как же ты говоришь: не имеем  права?  Вот  у  меня  два сына, оба молодые люди. Еще ни разу ни тот, ни другой не был на войне, а  ты говоришь - не имеем права; а ты говоришь - не нужно идти запорожцам.…Так, стало быть, следует, чтобы пропадала даром козацкая сила,  чтобы человек сгинул, как собака, без доброго дела, чтобы  ни  отчизне,  ни  всему христианству не было от него никакой пользы? Так на  что  же  мы  живем,  на какого черта мы живем...». 

«Притом же у нас храм божий – грех сказать, что такое: вот сколько лет уже, как, по милости божией, стоит Сечь, а до сих пор не то уже чтобы снаружи церковь, но даже образа без всякого убранства. Хотя бы серебряную ризу кто догадался им выковать! Они только то и получили, что отказали в духовной иные козаки. Да и даяние их было бедное, потому что почти всё пропили еще при жизни своей». 

«Итак, выпьем, товарищи, разом выпьем поперед всего за святую православную веру: чтобы пришло наконец такое время, чтобы по всему свету разошлась и везде была бы одна святая вера, и все, сколько ни есть бусурменов, все бы сделались христианами! Да за одним уже разом выпьем и за Сечь, чтобы долго она стояла на погибель всему бусурменству, чтобы с каждым годом выходили из нее молодцы один одного лучше, один одного краше. Да уже вместе выпьем и за нашу собственную славу, чтобы сказали внуки и сыны тех внуков, что были когда-то такие, которые не постыдили товарищества и не выдали своих. Так за веру, пане-братове, за веру!
…– Теперь последний глоток; товарищи, за славу и всех христиан, какие живут на свете!
И все козаки, до последнего в поле, выпили последний глоток в ковшах за славу и всех христиан, какие ни есть на свете. И долго еще повторялось по всем рядам промеж всеми куренями:
– За всех христиан, какие ни есть на свете!».

«– А вы, хлопцы! – продолжал он, оборотившись к своим, – кто из вас хочет умирать своею смертью – не по запечьям и бабьим лежанкам, не пьяными под забором у шинка, подобно всякой падали, а честной, козацкой смертью – всем на одной постеле, как жених с невестою? Или, может быть, хотите воротиться домой, да оборотиться в недоверков, да возить на своих спинах польских ксендзов?».

О козаческом быте и нравах

«… Не было ремесла, которого бы не знал козак: накурить  вина,  снарядить  телегу,  намолоть  пороху,  справить  кузнецкую, слесарную работу и, в прибавку к тому, гулять напропалую, пить и бражничать, как только может один русский, - все это было ему по плечу".

«… Бульба пробирался  далее  по  тесной улице, которая была загромождена мастеровыми, тут же  отправлявшими  ремесло свое, и людьми всех наций, наполнявшими это предместие  Сечи,  которое  было похоже на ярмарку и которое одевало и кормило Сечь, умевшую только гулять да палить из ружей».

«…Им опять перегородила дорогу целая  толпа музыкантов, в средине которых отплясывал молодой запорожец, заломивши  шапку чертом и вскинувши руками. Он кричал только: "Живее играйте,  музыканты!  Не жалей, Фома, горелки православным христианам!" И Фома,  с  подбитым  глазом, мерял без счету каждому пристававшему по огромнейшей кружке. Около  молодого запорожца четверо старых выработывали…ногами... Но  один всех живее вскрикивал и летел вслед за другими в танце.  Чуприна  развевалась по ветру, вся открыта была сильная грудь; теплый зимний кожух  был  надет  в рукава, и пот градом лил с него, как из  ведра.  "Да  сними  хоть  кожух!  - сказал наконец  Тарас.  -  Видишь,  как  парит!"... - "Не можно; у  меня  уж  такой  нрав:  что  скину,  то пропью". А шапки уж давно не было на молодце, ни пояса на кафтане, ни шитого платка; все пошло куда следует. Толпа росла; к танцующим приставали  другие…».

«…Сечь  не  любила  затруднять  себя военными  упражнениями   и   терять   время;   юношество   воспитывалось   и образовывалось в ней одним опытом, в самом пылу битв,  которые  оттого  были почти беспрерывны. Промежутки козаки  почитали  скучным  занимать  изучением какой-нибудь дисциплины, кроме разве  стрельбы  в  цель  да  изредка  конной скачки и гоньбы за зверем в степях и  лугах;  все  прочее  время  отдавалось гульбе - признаку широкого размета  душевной  воли.  Вся  Сечь  представляла необыкновенное явление.  Это  было  какое-то  беспрерывное  пиршество,  бал, начавшийся шумно и потерявший конец свой.  Некоторые  занимались  ремеслами, иные держали лавочки и торговали; но большая часть гуляла с утра до  вечера, если в карманах звучала возможность и добытое добро не перешло  еще  в  руки торгашей и шинкарей».

«…Всякий приходящий  сюда  позабывал  и  бросал  все,  что дотоле  его  занимало.  Он,  можно  сказать,  плевал  на  свое  прошедшее  и беззаботно предавался воле и товариществу  таких  же,  как  сам,  гуляк,  не имевших ни родных, ни угла, ни семейства, кроме вольного неба и вечного пира души своей».

«…вся Сечь молилась в одной  церкви  и готова была защищать ее до последней капли крови, хотя и слышать не хотела о посте и воздержании».

«…Только побуждаемые  сильною  корыстию  жиды,  армяне  и татары осмеливались жить и торговать  в  предместье,  потому  что  запорожцы никогда не любили торговаться, а  сколько  рука  вынула  из  кармана  денег, столько и платили. Впрочем, участь этих корыстолюбивых торгашей  была  очень жалка. Они были похожи на тех, которые селились у  подошвы  Везувия,  потому что как только у запорожцев не ставало денег, то удалые разбивали их лавочки и брали всегда даром».

«Толпа разбрелась тут же праздновать избранье, и поднялась гульня, какой еще не видывали дотоле Остап и Андрий. Винные шинки были разбиты; мед, горелка и пиво забирались просто, без денег; шинкари были уже рады и тому, что сами остались целы. Вся ночь прошла в криках и песнях, славивших подвиги... Наконец хмель и утомленье стали одолевать крепкие головы. И видно было, как то там, то в другом месте падал на землю козак. Как товарищ, обнявши товарища, расчувствовавшись и даже заплакавши, валился вместе с ним. Там гурьбою улегалась целая куча; там выбирал иной, как бы получше ему улечься, и лег прямо на деревянную колоду».

О женщине

«- Не  слушай,  сынку,   матери: она - баба, она ничего не знает… А  видите  вот  эту  саблю? вот  ваша матерь!»

«А долее всех не ложился старый Тарас… вспомнил он, что не в меру было наклончиво сердце Андрия на женские речи, почувствовал скорбь и заклялся сильно в душе против полячки, причаровавшей его сына. И выполнил бы он свою клятву: не поглядел бы на ее красоту, вытащил бы ее за густую, пышную косу, поволок бы ее за собою по всему полю, между всех козаков. Избились бы о землю, окровавившись и покрывшись пылью, ее чудные груди и плечи, блеском равные нетающим снегам, покрывающим горные вершины; разнес бы по частям он ее пышное, прекрасное тело».

О русском характере

«… стоило только есаулам пройти по рынкам и площадям всех сел  и местечек и прокричать во весь голос, ставши  на  телегу:  "Эй вы, пивники, броварники! полно вам пиво варить… Вы,  плугари, гречкосеи, овцепасы, баболюбы! полно вам за  плугом  ходить,  да  пачкать  в земле свои желтые чеботы, да подбираться к жинкам и губить  силу  рыцарскую! Пора доставать козацкой славы!"… Пахарь ломал свой плуг, бровари и пивовары кидали свои кади  и разбивали бочки, ремесленник и торгаш посылал к черту и ремесло и лавку, бил горшки в доме. И все,  что  ни  было,  садилось  на  коня.  Словом,  русский характер получил здесь могучий, широкий размах, дюжую наружность…».

«Вы слышали от отцов и дедов, в какой чести у всех была земля наша: и грекам дала знать себя, и с Царьграда брала червонцы, и города были пышные, и храмы, и князья, князья русского рода, свои князья, а не католические недоверки. Все взяли бусурманы, все пропало. Только остались мы, сирые, да, как вдовица после крепкого мужа, сирая, так же как и мы, земля наша! Вот в какое время подали мы, товарищи, руку на братство! Вот на чем стоит наше товарищество! Нет уз святее товарищества! ... Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей. Вам случалось не одному помногу пропадать на чужбине; видишь – и там люди! также божий человек, и разговоришься с ним, как с своим; а как дойдет до того, чтобы поведать сердечное слово, – видишь: нет, умные люди, да не те; такие же люди, да не те! Нет, братцы, так любить, как русская душа, – любить не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал бог, что ни есть в тебе, а… – сказал Тарас, и махнул рукой, и потряс седою головою, и усом моргнул, и сказал: – Нет, так любить никто не может! Знаю, подло завелось теперь на земле нашей; думают только, чтобы при них были хлебные стоги, скирды да конные табуны их, да были бы целы в погребах запечатанные меды их. Перенимают черт знает какие бусурманские обычаи; гнушаются языком своим; свой с своим не хочет говорить; свой своего продает, как продают бездушную тварь на торговом рынке. Милость чужого короля, да и не короля, а паскудная милость польского магната, который желтым чеботом своим бьет их в морду, дороже для них всякого братства. Но у последнего подлюки, каков он ни есть, хоть весь извалялся он в саже и в поклонничестве, есть и у того, братцы, крупица русского чувства. И проснется оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об полы руками, схватит себя за голову, проклявши громко подлую жизнь свою, готовый муками искупить позорное дело. Пусть же знают они все, что такое значит в Русской земле товарищество! Уж если на то пошло, чтобы умирать, – так никому ж из них не доведется так умирать!.. Никому, никому!.. Не хватит у них на то мышиной натуры их!».

О евреях 

«…Только побуждаемые  сильною  корыстию  жиды,  армяне  и татары осмеливались жить и торговать  в  предместье…».

«…толпа ринулась на предместье с желанием перерезать всех жидов.
Бедные сыны Израиля, растерявши все присутствие своего и без того мелкого духа, прятались в пустых горелочных бочках, в печках и даже заползывали под юбки своих жидовок; но козаки везде их находили».

«– Ясные паны! – произнес жид. – Таких панов еще никогда не видывано. Ей-богу, никогда! Таких добрых, хороших и храбрых не было еще на свете!.. – Голос его замирал и дрожал от страха. – Как можно, чтобы мы думали про запорожцев что-нибудь нехорошее! Те совсем не наши, те, что арендаторствуют на Украйне! Ей-богу, не наши! То совсем не жиды: то черт знает что. То такое, что только поплевать на него, да и бросить! Вот и они скажут то же. Не правда ли, Шлема, или ты, Шмуль?
– Ей-богу, правда! – отвечали из толпы Шлема и Шмуль в изодранных яломках, оба белые, как глина.
– Мы никогда еще, – продолжал длинный жид, – не снюхивались с неприятелями. А католиков мы и знать не хотим: пусть им черт приснится! Мы с запорожцами, как братья родные…
– Как? чтобы запорожцы были с вами братья? – произнес один из толпы. – Не дождетесь, проклятые жиды! В Днепр их, панове! Всех потопить, поганцев!
Эти слова были сигналом. Жидов расхватали по рукам и начали швырять в волны. Жалобный крик раздался со всех сторон, но суровые запорожцы только смеялись, видя, как жидовские ноги в башмаках и чулках болтались на воздухе».

«…Тарас… обратился к козакам и проговорил так: – Жида будет всегда время повесить, когда будет нужно, а на сегодня отдайте его мне».

(продолжение о евреях, политике и войне)


Tags: Гоголь, Тарас Бульба, русские, самосознание
Subscribe
promo vg_saveliev january 10, 2016 17:00 129
Buy for 30 tokens
Обоснование прогноза не дам, это уведет далеко в сторону. Просто изложу. С 2014 года Российское государство вступило в новый экономический (точнее, деятельностный) цикл. Он продлится с 2014 по 2098-2107 год. Первые 31 год этого периода займет реорганизация старой модели и переход к новой.…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments