Валерий Савельев (vg_saveliev) wrote,
Валерий Савельев
vg_saveliev

Categories:

О будущем (часть третья)

А дает нам это вот что.
Во-первых, современное общество живет борьбой за ресурсы и их производные (предметы потребления, в том числе орудия труда и др.). Это составляет суть межгосударственных отношений. Это не менее существенно и для внутригосударственных отношений. Ради этого общество существует в виде государства. То есть природа социальной жизни в этом аспекте – конкуренция отдельных людей и социальных групп. Она может быть по разному организована. Могут бороться идеи, техники и технологии, навыки и умения, а могут – социальные позиции, то есть сословия, кланы и др. Она может быть мирной или силовой. Суть от этого не меняется.


Конкуренция стимулирует социальный прогресс, является его движущей силой. Одновременно она создает социальные проблемы. Наверное, не меньшие чем те, что решает. Просто другие. Не говоря уже о том, что в конкурентной борьбе побеждает не обязательно самый полезный с точки зрения прогресса. В конкурентных отношениях всегда есть социальный победитель, а есть побежденный. Внутри государства это оборачивается социальным расслоением, формированием элитных групп, деградацией какой-то части населения. Средний класс, конечно, стабилизирует общество, однако он никогда не станет единственным. Государство усилиями власти и общественных организаций может сколько угодно пытаться реанимировать проигравших, однако оно не в состоянии решить эту проблему коренным образом. Идея равенства и справедливости принципиально неосуществима ни в плане текущего состояния различных социальных слоев и конкретных граждан, ни в плане создания потенциала равных возможностей. А если предположить, что каким-то фантастическим способом это случиться, общество потеряет не только стимулы развития, общество распадется. Так как все социальные структуры построены таким образом, что есть верхушка, которая является управленческим социальным слоем. У этого слоя больше прав, больше возможностей, но в целом именно на нем лежит вся социальная ответственность за функционирование государственно организованного общества. Не будет привелегий – не будет и людей, стремящихся возглавить социальные организации и социальные группы. А без лидеров таковые существовать не могут. Таким образом, государственный социум обречен на вечную борьбу верхов и низов и постоянную, изматывающую гонку каждого из своих членов за сохранением или улучшением своего положения.

Во внешней социальной среде, среде государств, конкуренция неизбежно приводит к разделению на великие державы и все прочие государства, а также к возникновению государств-изгоев, не желающих принимать текущее положение вещей. Хорошо, если конкуренция вызывает мирное соревнование. А если борьба выливается в войны?

Кроме того, следует понимать, что более-менее приемлемое для большей части граждан качество жизни существует в государствах, которые составляют меньшинство, как с точки зрения населения, так и с точки зрения занимаемой территории. И до сих пор неизвестно, насколько высокое качество жизни меньшинства связано в масштабах планеты с низким качеством жизни большинства. Это не вопрос абстрактной социальной справедливости. Это проблема перспектив межгосударственных отношений, способности государств и народов к длительному мирному сосуществованию.

И здесь мы приходим к тому, что во-вторых. Развитые государства, доминирующие сегодня на мировой арене и поддерживающие определенны мировой порядок, представляют собой торговые социумы. Это значит, что они ориентированы на обмен ресурсами и их производными между собой и с другими, развивающимися государствами мира, а не на их силовой отъем. Ну, например, та же война в Ираке. Можно сколько угодно говорить о том, что эта война вызвана борьбой за нефть. Однако в реальности она больше походит на полицейскую операцию по наведению порядка в районе, выпавшем из под контроля центральных мировых властей. США и их союзники в результате данной войны не получили территорий или контрибуций, а именно это является критерием, позволяющим судить о конечных целях военной операции. Наверное, можно говорить, что США получили торгово-экономические преференции в этой стране. Однако это свидетельствует скорее о том, что торговая деятельность в США является доминирующей, и какую бы операцию государство не затевало, торговцы обязательно примут в этом живейшее участие и обязательно получат свою долю выгод. Но нефтяные скважины и нефтяные запасы не были аннексированы Америкой, они остаются в распоряжении Ирака, и это государство будет получать свою выгоду от их эксплуатации. Может быть, эта выгода будет меньше той, которую государство получало или теоретически могло получить при Саддаме Хусейне. Но в любом случает речь идет об обмене, а не об отъеме.

То есть развитые государства в своей внешней политике в целом руководствуются торгово-экономической логикой, и это существенный шаг вперед с точки зрения качества человеческих отношений. Однако, с одной стороны, далеко не все развивающиеся государства придерживаются этой логики. Среди них есть военные государства, отвергающие ценности мирной жизни. И с такими государствами торговым странам приходится сосуществовать, взаимодействовать, конкурировать. А значит, сохранять и развивать собственные военные системы, быть готовым к военным конфликтам, участвовать в войнах, жить под угрозой террористических акций. То есть торговые государства не могут полностью переориентироваться на мирное обменное взаимодействие, даже если бы действительно этого хотели. Они не до конца этого хотят, что правда – то правда! Военная сила даже в торговом социуме сохраняется как аргумент в конкуренции. Но, может быть, если бы все государства стали торговыми, военные средства окончательно утратили бы свою значимость. Впрочем, есть еще проблема внутреннего социального мира, и без принуждения здесь вообще вряд ли можно обойтись. С другой стороны, и развитые государства не вечно будут пребывать в таком мирном состоянии. Это, как раз, самое главное!

Государство, как я писал выше, основано на чередовании военной и торговой видов деятельности. Более детально это выглядит следующим образом. Государственная жизнь циклична. В основе циклов лежит поколенческая активность. Поколения утверждаются в социуме за счет противопоставления предшественникам. С точки зрения адаптационной деятельности это приводит к тому, что ведущий вид деятельности подвергается критике, и в какой-то момент начинается реорганизация деятельностной подсистемы социума, что приводит к изменению вида доминирующей деятельности. Это хорошо видно на примере современной России. Наверное, только ленивый сегодня не ругает нашу зависимость от продажи сырья. Разговоры ведутся преимущественно в том ключе, что нужно развивать внутренне производство, снижать зависимость от импортных товаров и т.д. Частично суть этих разговоров маскируется рассуждениями о том, что все беды происходят от того, что мы производим сырье, а не более сложные в технико-технологическом отношении товары. Но думаю, если бы мы производили промышленные товары для всего мира, как это делает Китай, разговор бы шел о том, что пора прекратить трату сил и ресурсов страны для обеспечения товарами всего мира, пора бы начать работать на себя, развивать производство для внутренних нужд и т.д. Весьма возможно, что подобные разговоры сейчас в Китае ведутся. В России разговоры о несовершенстве нашей экономики скоро приведут к тому, что совершится переориентация деятельностной системы на новые, внутриторговые цели. Торгово-экономическая система действительно переориентируется с производства экспортных товаров, сырья в нашем случае, на обслуживание внутреннего рынка, и доминировать в адаптационно-деятельностной системе будут не экспортеры, а торговцы, обслуживающие внутренний рынок. С соответствующим развитием внутреннего производства. Правда, внутреннее производство не обязательно будет абсолютно преобладать. Ведь производить можно и за рубежом, где условия производства выгоднее. Работа с внутренним рынком определяется не тем, где производится, а тем, где продается. Однако в целом ориентация торговли на внутренний рынок создает гораздо большие стимулы и значительно более демократические условия для производства товаров внутри данного государства. Так сегодня устроена торгово-экономическая система в США. Там внутреннее потребление в объеме ВВП составляет 66%, тогда как в России – 45%.

Но для нас здесь важно следующее. С моей точки зрения, существую большие исторические периоды, примерно в 600 лет, когда внутригосударственная динамика обеспечивается чередованием видов деятельности в рамках определенной адаптационно-деятельностной пары. Например, если закрепляется внешнеторговая экспансия и внутриторговая деятельность, то развитие социума сопровождается попеременным доминированием то внешнеторговой экспансии, то внутриторговой деятельности. Всего таких пар может быть три: военная защита - военная экспансия; военная экспансия – внешнеторговая экспансия; внешнеторговая экспансия – внутренняя торговля. Как я понимаю, если какие-то 600 лет доминирует пара военная защита - военная экспансия (в России с 1330 по 1942 год, например), то в следующие 600 лет эту пару может сменить одна из двух других, в то время как повторение того же набора доминирующих деятельностей невозможна (в истории не наблюдается).

России с 1942 года вступила в период глобального изменения своих деятельных целей, точнее, началось развитие в условиях смены деятельно-адаптационной пары. Оно должно привести к тому, что деятельностная система будет строиться либо на чередовании внешнеторговой экспансии и военной экспансии (маловероятно, хотя опасная возможность такого развития все-таки существует, если, например, возобладает идея разобраться с территориями бывшего СССР, населенными русскоязычным населением или связанными с русской военной традицией, например, с Севастополем и Крымом), либо на смене внешнеторговой экспансии внутренней торговлей и наоборот (наиболее вероятно). Парадоксальным кажется, и вызывает, конечно, сомнение как первую реакцию, утверждение о том, что начало этого периода относится к 1942 году. Казалось бы, какая может быть доминанта внешней торговли в разгар войны. Однако, во-первых, эта доминанта в 1942 году только начала устанавливаться, и более-менее определилась только к 1945 году, то есть к концу войны и естественному в таком случае новому формулированию внешнеполитических приоритетов. Кроме того, нужно иметь ввиду, что именно во время Отечественного периода второй мировой войны мы получили серьезный доступ к товарам наиболее развитых в экономическом отношении стран мира, таких, как Великобритания и США. Пусть Америка поставляла нам товары по ленд-лизу. С одной стороны, ленд-лиз можно рассматривать как обмен товаров на военные усилия СССР. С другой стороны, именно привычка к широкому потоку западных товаров могла стимулировать желание сохранить эти потоки и перейти от военного противостояния с капиталистическим миром к мирному сосуществованию и торговому обмену.

Во-вторых, с точки зрения моей концепции цикличности, периоды сменяются не резко, потому что они частично, краями накладываются друг на друга по определенной схеме. Поэтому военная традиция продолжает существовать еще некоторое время в качестве сильной фоновой составляющей исторического процесса. Причем в рамках данной фоновой традиции с 1942 года тоже происходит изменение целей деятельностной подсистемы общества, переориентация с военной экспансии на военную защиту. Что опять-таки закрепляется в 1945 году. В более четком виде две эти доминанты, внешнеторговая экспансия как актуально доминирующий вид деятельности, и военная защита, как сильная тенденция фоновой традиции, утверждаются к 1954 году (изменение целей, как и изменение любой базовой социальной характеристики, занимает 13 лет). Получается следующая конфигурация: господство внешнеэкономической экспансии приводит к созданию мирового социалистического лагеря (рынка) и борьбе за развивающиеся страны (рынки) с параллельной мировой торговой системой, в которой доминируют США. Это происходит на фоне квазидоминирования в СССР военной защиты с гипертрофированной оборонной промышленностью (которая не только ковала, так сказать, оружие защиты, но и производила значительную по объемам и стоимости военную продукцию для торговли со всеми доступными государствами, то есть являлась элементом политики внешнеторговой экспансии), постоянными кампаниями в пользу мира, разоруженческими инициативами и переосмыслением второй мировой войны в целом как оборонительной войны советского народа с немецкими захватчиками. Другое дело, что торговали плохо, зачастую меняли товары не на деньги, а на политические возможности или просто посулы. Однако дело-то было новым. Все-таки государство 612 лет существовало исключительно в военном режиме, не уважало мир, добробыт и «мещанские» ценности, презирало торговлю и торговцев, создавая максимум препятствий на пути их развития вплоть до того, что приняло идеологию марксизма, которая вообще отрицала необходимость торговли как таковой. Чему же тут удивляться?

Когда (и если) Россия придет к деятельностной паре внешнеторговая экспансия - внутренняя торговля, она окончательно вольется в ряды развитых государств современного мира. Нидерланды и Швейцария, затем Британия и США, затем Франция и другие европейские государства перешли к этой деятельностной конструкции раньше, начиная с XVII в. Однако этот большой мирный цикл доминирования торговли, как и все остальные, продлится около 600 лет. И дальше наступит кошмар! Эти государства начнут одно за другим выходит из мирной стадии, они станут претендовать на военно-территориальный передел мира. Со всеми вытекающими отсюда последствиями, вплоть до вероятности большой войны друг с другом и последующих бесконечных войн.

Вообще-то фантасты давно описали эту модель. Война сменяется торговлей, торговля - войной, вплоть до космических войн и галактических империй. Не знаю, насколько возможны войны в космическом масштабе, очень уж разрушительны будут технологии в случае, если человечество сможет освоить космос. Мне ближе идея, что человечество, достигая определенного технологического уровня, либо погибнет, либо откажется от войн навсегда. Однако фантастика – это ведь не о будущем, это ведь о настоящем! Так что такая тенденция подмечена давно.

Шесть веков – это мир до XXIII века, если в качестве отправной точки брать XVII в. Конечно, к тому времени расклад сил на планете изменится. Европа, например, движется сейчас к созданию единого европейского государства. Оно безусловно образуется на базе торговой деятельности, единое европейское государство возникает как торговое и первый большой период своего развития, то есть те самые 600 с чем-то лет, будет существовать как торговое. Если за начало европейского государства мы возьмем период образования первичной торгово-хозяйственной системы, то есть период 1951-1957 гг., когда сформировалось Европейское сообщество угля и стали (ЕОУС), то единое европейское государство подойдет к периоду адаптационно-деятельностной трансформации, чреватой возвратом к военным целям и ценностям, к 2640-х годах. Это будет значительно позже, чем при условии самостоятельности европейских государств, но это все равно произойдет. Я думаю, это будет потенциально достаточно мощное в военном отношении государство. США подойдут к началу трансформации своей адаптационно-деятельностной подсистемы даже раньше, в 2400 –х годах. Россия вернется на тропу войны в 2550-х гг.

В истории что-то подобное уже было. Правда, поскольку внутренняя торговля как тип деятельности, способно доминировать в социуме и обеспечивать материальные стимулы конкурирующим гражданам государства, возникла сравнительно недавно, постольку торговля никогда не доминировала абсолютно, а общества не были сугубо мирными и торговыми. Однако даже модель, в которой военная деятельность чередуется с торговой (военная экспансия – внешнеторговая экспансия, как вы помните), обеспечила значительное укрепление ценностей мирной жизни, хозяйственно-бытовое процветание и расцвет культуры, как это было в периоды Высокого средневековья, Возрождения и Позднего средневековья на Западе (самое интересное, что в Руси-России подобный деятельностный период существовал как раз в период так называемого Раннего и начала Высокого европейского средневековья, с VII по XIII вв., в первый большой период русского государства ). Однако в целом время было достаточно кровавым. Думаю, с точки зрения того мирного расцвета, который должен будет наблюдаться за шесть веков преимущественно мирной жизни, даже вхождение в такой мягкий вариант милитаризации социума будет значительным регрессом. А если предположить, что государства сразу перескочат в общества с чисто военной доминантой, по аналогии с историей Руси-России, которая полностью и безвозвратно милитаризировалась в XIII-XIV вв., что сопровождалось деградацией городов, гибелью многих ремесел, падением уровня жизни и фактически прекращением страны из городской в сельскую (правда, объяснение этому принято находить в монголо-татарском иге, но есть, например, точка зрения, что было не иго, а союз, и тогда подобное объяснение выглядит не таким убедительным), то можно предположить, что человечество ожидает новая варваризация. В общем, перспективы весьма и весьма печальны. Человечество должно будет достигнуть процветания, однако продлится это процветание не очень долго с исторической точки зрения. А какого разрушительного масштаба может достигнуть войны в XXV в., можно себе представить.

Впрочем, легко возразить, что это как-то уж слишком не скоро! Что неизвестно, доживет ли человечество до XXV в. Есть ведь вполне очевидные сегодняшние угрозы. Та же экология. Кроме того, процветание так называемого западного мира, даже если в него вольется Россия, а затем Китай, отнюдь не означает процветание всего мира. Я, например, не разбирался еще с циклами истории Индии. А в ней живет где-то шестая часть человечества. И не факт, что она находится в стадии исключительно торговой деятельностной доминанты. Или можно обратить внимание на Латинскую Америку. Там еще долго внешнеторговая экспансия будет чередоваться с экспансией военной. Правда, есть надежда, что военные цели этих государств не станут общемировыми, конфликты территориально ограничатся самой Латинской Америкой, как это сейчас происходит в Африке. Но есть ведь еще арабская Азия, Иран, Пакистан. В общем, до полного процветания человечеству еще весьма далеко.
Мне представляется, что наряду с анализом текущих проблем, возможность представить себе длительную перспективу очень важна. Потому что получается, что даже если мы преодолеем все, например, те же экологические проблемы и удержимся от новых мировых войн, будущее все равно ничего особенно хорошего человечеству не сулит. Мир торгового капитализма не только не совершенен! Он конечен, это всего лишь один из этапов исторического развития государств. И закончится торговый капитализм возвращением к военным социумам, как это ни дико сегодня звучит, каким неправдоподобным ни кажется сегодня такой поворот событий. И никакие политические движения и даже революции эту проблему решить не в состоянии! Нужна какая-то другая, новая форма социальной организации. Тогда как любая политическая сила всего лишь готова сменить у власти другую политическую силу, господствующую на данный момент. А дальше, даже в случае самых радикальных намерений, произойдет все как с государством диктатуры пролетариата. Сначала диктатура трансформируется в общенародное (или сословное) государство, а затем общенародное государство преобразится во вполне такое обычное либерально-демократическое плюралистическое государство (или в этатистскую диктатуру). То есть современная социальная форма переваривает самые радикальные политические течения, мечтающие о ее уничтожении. Но если политически эту форму не изменить, то каков же выход?


Tags: будущее, прогнозирование, теория Савельева, футурология
Subscribe
Buy for 40 tokens
Кажется, что тонкая красная линия связала разрушительные пандемии и народные восстания. Да, народ искал тогда могущественные фигуры, которых можно было бы обвинить в ужасных событиях. Тогда и … потом, на протяжении всей истории. Питер Брейгель Старший «Триумф смерти»…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments